Игорь (nihao_62) wrote,
Игорь
nihao_62

Продолжение про пескарей



.....
В Грузии пишется своя, особая история. Домашняя. Она постоянно редактируется, ее до сих пор наполняют слухи и сплетни, а заодно и откровенные фантазии. Вот некоторые сведения из национальной истории местного извода.

Где-то за полтора миллиона лет до нашей эры здесь появился первый человек. Скелет его был обнаружен в восьмидесяти километрах от Тбилиси, в местечке Дманиси. По мнению профессора Давида Лордкипанидзе, именно этот человек мог быть прародителем всех евразийцев. Еще в VI тысячелетии до н. э., в расцвет неолита, из общекавказского этнического единства выделилась пракартвельская группа племен. А картвелы, в свою очередь, это и есть грузины.

Восточные картвельские племена (или колхи) неподалеку от города Поти хранили Золотое руно, за которым из Древней Греции приплыли аргонавты. Грузинский царский род Багратиони (или Багратиды) ведет свое происхождение от библейского царя Давида, который, как известно, был еще и предком Иисуса Христа. Впрочем, все они так или иначе произошли от Адама. Великая Грузия простиралась от Черного моря до Каспийского; ее провинциями были Армения, Азербайджан, Дагестан, восточные области Турции и Северный Иран.
Российская императрица Екатерина II тайно побуждала иранцев к нападениям на Грузию, чтобы последняя охотнее искала ее покровительства.
И так далее.

Для грузин, как, впрочем, и для других кавказских народов, подобные легенды суть неотъемлемая часть национальной истории. Они известны всем мало-мальски образованным гражданам, не говоря уже об историках, к ним апеллируют в злободневных дискуссиях, их никогда не согласятся признать вымыслом. Да и стоит ли, в принципе, ожидать какой-то особенной исторической достоверности в сведениях о регионе, который окрестные цивилизации считали северо-восточной окраиной мира и издавна украшали разнообразными мифами? И Ноев ковчег на Кавказ отправили, и Прометея, и даже страшных Гога и Магога.

В реальности основные этапы истории Кавказа связаны со сменой могущественных покровителей, в вассальной зависимости от которых он находился: Урарту, Эллада, Рим, Персия, Византия, арабы, монгольское нашествие, Турция, Иран и, наконец, Россия. Теперь же, с нашим отступлением, начинается новый этап. Сами грузины называют себя картвелами, свою страну Картли, или Сакартвело. Но и это название является оригинальным только для части Большой Грузии. Грузия, по мнению грузин, состояла из семи княжеств - собственно Картл Кахетии, Сванетии, Имеретии, Гурии, Мегрелии и Тао-Кларджети, которого больше нет, потому что а территория последние несколько столетий принадлежит Турции. Абхазы добавляют к этому перечню Абхазию и утверждают, что имено с нее (когда она еще звалась Колхидой) и началась грузинская государственность. Грузины (то есть картлийцы, кахетинцы, сваны и т. д. полагают: когда Абхазия звалась Колхидой, жили в ней не абхазы, а колхи. А они, в свою очередь, бы ли именно что грузинами (см. выше). Нынешние же абхазы суть потомки диких адыгов, спустивших с гор на эту уже освоенную землю.

Верить не хочется никому из; интересованных сторон, поэтому лучше прислушаться к мнению завотделом народов Кавказа Института этнологии и членкора РАН Сергея Арутюнова: «Процессы ассимиляции горцев и жителей равнин Кавказе имели место всегда и будут продолжаться впредь. Это пульсация. С очередной инфильтрацией обитатели равнин варваризуются, горцы - наоборот. Это неизбежно конфликтный процесс. Но говорить о решительной подмене этнических составляющих было бы абсолютно некорректно».

Наиболее логично и адекватно исторической правде делить Грузию просто на Западную и Восточную. Западная раньше вступила на цивилизационный путь. Там первым «грузинским» царством была Колхида. Она же считается в среде сухумских историков предтечей Абхазского царства. Очевидно, оно возникло приблизительно в VIII веке до н. э. Изначально Колхида находилась в зоне влияния Урарту и всецело принадлежала, таким образом, к азиатскому миру. Позже, с победой эллинизма в Средиземноморье и Передней Азии, государство колхов испытало сильнейшее греческое, а затем и римское влияние.

В Восточной Грузии первое государственное образование возникло существенно позже, а вплоть до I века до н. э. она была зоной влияния Армении. Стоит иметь в виду: историки и интеллигенция кавказских государств, в частности Абхазии, Армении, Грузии и Осетии, вообще настолько горячо и яростно отстаивают порой диаметрально противоположные позиции в трактовке фактов далекого прошлого, что это больше всего напоминает семейный скандал. Между очень близкими, но непримиримыми родственниками.

Грузины, например, гордятся тем, что христианство в качестве государственной религии приняли еще в 326 году. То, что армяне сделали это самыми первыми в мире и на двадцать пять лет раньше, в Грузии вспоминать не хотят. К тому же армяне монофизиты, не православные, или, если выразиться мягче, не истинно православные. Истинно православные, безусловно, грузины. Русская православная церковь, по их мнению, многое приобрела от грузинской церкви. В частности, технику фресок. Грузинские мастера участвовали в росписи Киево-Печерской лавры, других русских храмов. Наконец, в Грузии, на земле, взятой в удел самой Пресвятой Богородицей, христианство проповедовал не кто иной, как апостол Андрей Первозванный. Армяне убеждены, что принятие Грузией христианства есть результат деятельности св. Нино и св. Григория Армянского. Грузины, всячески почитая св. Нино, про миссию св. Григория стараются особенно не вспоминать.

Однако доктор исторических наук, сотрудник Института этнологии РАИ Георгий Цулая так высказывается по этому поводу: «Все-таки именно Армения играла роль коридора между Передней Азией и Кавказом в целом. И в период доэллинский, и в эллинский, и позже, в персидский период развивался процесс единства армяно-грузинской истории. Но армянское влияние на грузинские племена и государства, транслирующее греко-римские и персидские цивилизационные достижения, было определяющим». Если упростить все максимально, то вначале была Великая Армения, в состав которой входили грузинские государственные образования, а через тысячу лет появилась Великая Грузия, которая частично распространила свою власть и на Армению.

После Митридатовых войн и Грузия, и Армения оказались в центре борьбы между персами и Римом за господство в Азии. Это был долгий процесс. В 226 году в Персии восторжествовала династия Сасанидов, и война с Римом приобрела жесточайший характер. Тогда же сформировался специфический тип армянской и грузинской дипломатии, который позволил этим народам и выжить, и сохранить свою государственность в последующие полторы тысячи лет.

Лавирование между интересами противоборствующих держав Рима (впоследствии Византии) и Персии, потом Турции и Ирана стало нормой. Армянские и грузинские правители постепенно породнились с знатнейшими персидскими и византийскими фамилиями, они оставляли своих детей в заложниках, переходили то в мусульманство, то в христианство, иногда добровольно принимали смерть, но всегда ставили во главу угла одно интересы своей земли, управляемой не присланными наместниками, а местными феодалами.

В VII веке н. э. арабы разбили персов и впервые появились на Кавказе. С наступлением арабского господства кончается закавказская древность и начинается средневековье. В ХХ1 веках Западная и Восточная Грузия наконец объединяются в одно государство. Закончился этот процесс при Давиде IV Строителе, в начале XII века. А при царице Тамаре, правнучке Давида, Грузия переживает настоящий расцвет. Период с XI по XIII столетие считается золотым веком в истории страны. Именно эта Грузия простирается от моря до моря, от Туапсе до Дербента, на севере включая в себя Осетию, а на юге Армению. Именно в этой Грузии написан «Витязь в тигровой шкуре», построены роскошные соборы, созданы академии, разработана схема собственной национальной истории.

Для грузин происходившее в те золотые времена, при Давиде Строителе и царице Тамаре, актуально и по сей день. Ведь откуда, например, взялась Южная Осетия? Несложно ответить. Первый муж великой Тамары, русский князь Юрий, сын Андрея Боголюбского, был гомосексуалистом. Поэтому царица его выгнала, и ей пришлось взять второго мужа, Давида Сослана. А он был осетином! Тамара подарила ему Земо-Картли, земли в Верхней Грузии, чтобы он и его свита могли кормиться. Ведь мудрая Тамара не позволяла тратить государственные финансы на нужды своего двора. А теперь осетины забыли, как попали на исконные грузинские земли. И нагло требуют какой0-то абсурдной независимости.

В самом деле, разве имеют значение восемьсот лет, прошедшие с тех времен? Ведь Великая Грузия живет в сердце каждого сына этой страны, и ее вечное настоящее объемлет три тысячелетия!

Золотой век завершился вскоре после смерти Тамары, в середине XIII века, в царствование ее дочки Русудан. На Кавказ пришли монголо-татары, начался черный период грузинской истории, который продлился вплоть до вхождения страны в состав России. Впрочем, многие грузины теперь считают, что он окончился только в 1991-м, с обретением независимости.

К середине XIV века Грузия смогла освободиться от монгольского ига, но ненадолго: в Закавказье пришли войска Тамерлана, а затем и турки-османы. На юго-востоке усилился Иран, который триста лет, вплоть до конца XVIII столетия, вел непрестанную борьбу с Турцией за власть над Кавказом. А грузинам оставалось лишь в зависимости от сиюминутных интересов вступать в союз с одной стороной против другой.

Здесь надо принять во внимание несколько немаловажных обстоятельств. Во-первых, Грузия вполне свыклась с тем, что почти всю свою историю находилась под властью той или иной империи. Во-вторых, непосредственными правителями местных княжеств оставались сами грузины — пусть принявшие мусульманство или, как в домонгольский период, породнившиеся со знатными персидскими фамилиями. И в-третьих, большой культурно-религиозной пропасти между захватчиками и покоренными не было. Практически вся грузинская знать владела персидским — он был для нее вторым языком, так же как для русских дворян французский. Разговорный турецкий понимало большинство населения, мусульманские обычаи не вызывали категорического неприятия, поскольку в Грузии всегда мирно соседствовали различные религии. Наконец, грузинские войска, ценившиеся в Центральной Азии, как швейцарские наемники в Европе, часто, охотно и небесплатно сражались на стороне захватчиков.

Но когда возникла возможность уравновесить зависимость от Ирана и Турции российской военной силой, кахетинский царь Ираклий обратился за покровительством к Екатерине II. Знаменитый Георгиевский трактат, предполагавший довольно либеральный протекторат и сохранение грузинской царской династии у власти, был подписан в 1783м, но только через восемнадцать лет сюда по-настоящему пришли русские. После смерти Екатерины Великой Павел I посчитал неосновательным предоставлять Грузии столь широкую автономию; Александр I оказался с ним солидарен и в сентябре 1801 года подписал манифест об упразднении Картли-Кахетинского царства и включении его в состав Российской империи. Вслед за Картли-Кахетией в российское подданство были приняты Имеретия, Гурия, Сванетия, Мегрелия и Абхазия. Некоторые грузины еще с конца XIX века относились к этому как к аннексии, категорически отрицая тот факт, что только в составе Российской империи их страна вновь стала единой. Под пятой русского царя Грузия существовала более чем сносно. Но только не с точки зрения самих грузин. Например, до начала 1830х не облагались пошлиной транзитные товары, ввозимые в Россию из Турции и Ирана. Русским это казалось льготой, грузинам нормой. Когда пошлины в 1832 году все-таки ввели, в Грузии начались бунты, а представители царской семьи и высшего дворянства составили заговор.

Попытка ликвидировать в Грузии традиционную систему «баратов» чиновничьих и дворянских «кормлений», которые напоминали скорее официально дозволенный грабеж, и заменить ее на цивилизованную систему налогообложения привела к тому, что привычная в этих краях модель мимикрировала и ушла в тень. Но ни в коем случае не исчезла. Именно поэтому структурно более внятные, сравнительно простые и щадящие российские налоги стали для грузинского крестьянства не облегчением, а дополнительным бременем.

Существовало еще несколько важных поводов для недовольства : ты Грузии. Во-первых, упразднение автокефалии грузинской церкви. Во-вторых, унификация российскими властями грузинских княжеских (тавады) и издревле зависящих от них дворянских (азнауры) родов. Это, конечно, не затрагивало имущественных прав, но оригинальная местная иерархия была разрушена. И наконец, последнее обстоятельство. Российское правительство начало расселять на грузинских земля русских, армянских и даже немецких переселенцев. Тому были обьективные причины: войны с Ираном, Турцией. мятежи грузинских князей против России привели к тому, многие земли обезлюдели. Кроме того, имперская администрация хотела хотя бы частично нарушить многовековую вассально-родовую связь между местными феодалами и крестьянством.

Вплоть до середины 30-х годов XIX века продолжался процесс присоединения грузинских княжеств, последней под скипетр российского императора перешла Сванетия. Этот процесс сопровождался иногда локальными бунтами, но в целом слабое грузинское сопротивление попросту опасалось жесткой военной реакции русских. Кроме того, на грузин сильное впечатление произвел генерал Ермолов, его огромный авторитет и сама личность легендарного первого наместника Кавказа. Ермолов воспринял восточный образ
мысли и старался действовать в соответствии с привычной для этих краев логикой. Когда следовало, проявлял мягкость, легко раздавал чины, зачислял грузинскую знать в армию на офицерские должности и в свою свиту, но малейшее неповиновение карал немедленно и с наглядной жесткостью.

В 1844 году было создано полноценное Кавказское Наместничество, которое возглавил князь Воронцов, позже смененный князем Барятинским. В последние два десятилетия Кавказской войны управление Грузией, разделенной на две губернии (Тифлисскую и Кутаисскую), по-прежнему было одно временно и весьма либеральным, и суровым, ориентированным на местные нравы. Так, впервые прибыв в свою тифлисскую резиденцию, вникнув в дела и обнаружив, что за время «переходного периода» в Грузии сильно оживилась традиция грабежей и набегов, наместник велел повесить всех уличенных в грабежах. Эта мера оказала большой воспитательный эффект: массовые грабежи немедленно прекратились.

Однако с отставкой Барятинского и завершением Кавказской войны усилия по сохранению местных общественных и сословных отношений показались российскому правительству излишними. Фактически автономия была упразднена, а систему чиновного управления принялись перестраивать по российским стандартам. И немедленно в ответ началось грузинское «национальное возрождение».

В 1860 году в Тбилиси был основан комитет по восстановлению грузинского церковного пения. Через три года Илья Чавчавадзе организовал журнал «Вестник Грузии». Вокруг Чавчавадзе еще в 60е годы начала собираться грузинская молодежь, получившая российское образование: возникла группа под названием «Теркдалиули», то есть «испившие воду Терека», куда входили общественные деятели, просветители, деятели культуры и будущие революционеры. В этот период и сложилась окончательно грузинская националистическая традиция в подходе и к собственной истории, и к отношениям с Россией.

Строго говоря, именно тогда возник миф о великой Грузии от моря до моря, о запредельной древности нации, ее бесчисленных страданиях и богоизбранности. Надо заметить, что феномен «национального возрождения» удивительно воздействует на интеллигенцию. Она маргинализуется, а зачастую и просто дуреет. Так, начинания блестящего Ильи Чавчавадзе через годы обернулись резней, которую устраивали в Грузии и на ее окраинах представители следующих поколений национальной интеллигенции - Ной Жордания и Звиад Гамсахурдиа.

Октябрьская революция 1917-го дала возможность Грузии заявить о своем суверенитете и после полугодичного кризиса 26 мая 1918го учредить независимую демократическую республику, которая просуществовала вплоть до марта 1921го, когда части Красной Армии принесли сюда советскую власть. В российской историографии эта республика называется «меньшевистской Грузией», но, по сути, господствующей идеей того времени следует считать национал-демократическую.

Вообще начало XX столетия в Грузии, как и в России, можно считать Серебряным веком национальной культуры, а эти три года были, наверное, периодом наибольшего ее расцвета: открываются консерватория и оперный театр; грузинская интеллигенция, жившая и работавшая в России, устремляется в Тбилиси; такие имена, как Тициан и Галактион Табидзе, Паоло Яшвили, памятны даже современной российской публике.

Грузины за это время успели поразительно много, и не только в сфере культуры. В сущности, политика грузинских национал-демократов ничем не отличалась от ленинской — тот же террор, та же неразборчивость в средствах. Так, в 1920 году, буквально за несколько недель, грузинскими войсками были уничтожены свыше пяти тысяч человек в Южной Осетии, сожжено около пятидесяти деревень. Больше половины аланского населения изгнали в Северную Осетию, их земли заняли грузинские переселенцы. С помощью военной силы, хотя и с гораздо меньшими жертвами, была присоединена Абхазия. В 1920 же году, во время очередного наступления турок на Армению, грузины демонстративно объявили о нейтралитете, толкнув тем самым армян в объятия РСФСР.

Строго говоря, ничего особенного, из ряда вон выходящего в этих действиях не было. Точно так же поступали все закавказские государства и княжества в период своего многовекового пребывания под турками и иранцами, арабами и римлянами: на Востоке вообще не очень распространено такое понятие, как предательство друга или товарища, можно предать лишь владыку. Или, что еще хуже, свои интересы. Но эти три года навсегда закрепили за подобной политикой благородный ярлык «национального возрождения», идеи которого вызрели в благополучнейшие времена российского владычества на Кавказе.

Советская власть довольно быстро ликвидировала основных носителей национальной идеи. Уже в 1937м на всесоюзной партконференции Лаврентий Берия доложил, что состав грузинской интеллигенции существенно обновился. На 97%. Вот это чудовищное «обновление», резко снизившее общий культурный уровень в республике, и стало одним из важнейших результатов утверждения советской власти в Грузии.

Другим не менее важным результатом явилось включение в состав Грузии Абхазии и Южной Осетии. Первоначально они были присоединены военной силой правительства Жордании, потом Москва долго мучилась с идеей Закавказской Федерации, в которой Абхазия десять лет была самостоятельной республикой. Осетия, правда, так и оставалась разорванной на две части. Наконец в начале 30-х, распуская федерацию, советское руководство просто подтвердило вариант 20х годов. О возможных последствиях, разумеется, тогда не задумывались.

С середины 50-х, как раз после смерти Сталина, в истории Грузии начинается новый этап. Кстати, надо заметить, что грузины в массе своей не числят беды советского периода в перечне обид, нанесенных русскими. То есть свержение меньшевистского правительства в 1921 году - это да, а все, что было позже, в общем-то нет. Возможно, тому причиной активное участие самих грузин в репрессивных акциях советской власти. Достаточно вспомнить хотя бы самых известных в этом отношении персонажей Орджоникидзе, Джугашвили, Берию...

Так или иначе, а уже к середине 50х жизнь в солнечной республике заискрилась самыми радужными красками. Теневой бизнес, выросший на продпоставках еще в военные и послевоенные годы, стремительно набрал обороты. И вот в 1952 году первая ласточка, знаменитое «мегрельское дело». Разумеется, до всесоюзного масштаба его раскрутил Лаврентий Берия, желая оградить себя, как природного мегрела, от обвинений в поддержке земляков. Но уровень коррупции и злоупотреблений в руководстве республики был таков, что дело просто не могло остаться сугубой уголовщиной.

Арестовали десятки высших чиновников во главе со вторым секретарем ЦК, несколько тысяч человек просто выслали из Грузии. Впрочем, помешать стремлению к процветанию отдельно взятой республики было невозможно. И причина тут не только в национальных традициях - сама природа словно вынуждала местное чиновничество воровать и брать взятки. Ведь Грузия еще с начала XIX века была традиционным поставщиком фруктов и вина в Россию. А российский климат, не без участия, впрочем, неразумного хозяйствования, приравнивал фрукты к предметам роскоши. Не нажиться на этих поставках было решительно невозможно.

К началу 60х Грузинская ССР стала одним из самых богатых и коррумпированных регионов в стране. Цеховиками и теневиками были в республике практически все, кто руководил хоть какимнибудь официальным производством. Как рассказывают ветераны ОБХСС, к этому времени союзные партийные контролирующие органы пришли к выводу о необходимости создания отдельных групп, работающих исключительно по Грузии. За время царствования Хрущева республиканские органы внутренних дел стремительно коррумпировались. А уж брежневская эпоха сделала Грузию самой процветающей и криминальной республикой в Союзе. Грузинских авторитетов и в законе было почти столь сколько и русских, и это при населении лишь в пять миллионе человек. Первые болоньевые плащи и куртки, которые появились в СССР, были сделаны именно там. Они появились в продаже раньше, чем импортные. Размах и оперативность грузинских цеховиков просто поражали - даже в Японии, не уж о европейских странах, у местных предпринимателей был представители, которые пересылали в республику самые первые образцы модных товаров. Естественно, что прибылью честно делились с руководством. По данным же бывших сотрудников ОБХСС в 70-е годы едва ли не каждая десятая «Волга», которые продавались тогда, как известно, по спискам, уходила в Грузию.

В 1972-м министр внутренних дел республики Шеварднадзе под предлогом борьбы с коррупцией и злоупотреблениями свалил первого секретаря Мжаванадзе, друга самого Брежнева. Обстоятельства были таковы, что даже Леонид Ильич никак не смог замять дела. Под Сухуми обнаружился очередной подпольный завод, который производил не обувь или галантерею, не вино или кожаные пальто, а оружие! Для советских времен это было абсолютно неслыханным хамством, «беспределом». Шеварднадзе года четыре перетрясал республиканское руководство, меняя старые кадры на новые, а потом спокойно, в комфортной обстановке продолжил дело своего предшественника. Ведь остановить процесс было нельзя - значит, следовало его просто контролировать.

Разумеется, грузины ассоциировались в сознании советского человека и с более воодушевляющими образцами - Отаром Иоселиани, Георгием Данелией, ансамблем «Орэра», Давидом Кипиани, наконец. Но самой Грузии это помогло мало. Теневое процветание не выдержало легализации.

Михаил Горбачев стал для республики худшей бедой со времен Орджоникидзе и Берии: он ее разорил. Сперва «сухой закон» обернулся не только вырубленными виноградниками, но и вынужденной ориентацией советских граждан на крепкие напитки. Но дальше начался кошмар. Кооперативы едва лишь только открыли грузинским цеховикам легальный путь на рынок, как началось лавинообразное увеличение импорта в СССР товаров группы «Б», товаров «народного потребления». Из Германии, Польши, Турции. Причем не только централизованного, но и «дикого», челночного. Грузинское теневое производство вмиг сделалось неконкурентоспособным, а модернизировать его и улучшать качество никто не желал — видимо, гордость не позволяла. Республика терпела чудовищные убытки. Немедленно начался передел собственности, войны криминальных групп и кланов. Грузия погрузилась в хаос.

После тбилисских событий 1989-го на все это безобразие наложилась национально-освободительная борьба, которую спровоцировали новые грузинские национал-демократы во главе со Звиадом Гамсахурдиа. И вот в 1990 году Грузия провозгласила независимость, а уже в 1992м националисты проиграли республику восставшему криминалу во главе с Джабой Иоселиани и Тенгизом Китовани. На царство в качестве примиряющей фигуры был призван Шеварднадзе.

В наследство ему достались две войны в Южной Осетии и Абхазии. Одна была начата из националистических побуждений Звиадом Гамсахурдиа, вторая сугубо криминального характера, разгоревшаяся уже после свержения первого грузинского президента. Это различие никогда особенно не подчеркивалось ни российской, ни грузинской, ни абхазской сторонами. А между тем Абхазия благодаря портам, курортам, границе с Россией и цитрусовым плантациям — всегда была самым лакомым кусочком в грузинской «цеховой республике». Собственно, это же обстоятельство двигало и абхазскими националистами, желавшими добиться не только суверенитета, но и передела теневого бизнеса. А вот Южная Осетия ничем, кроме дороги в Россию, похвастаться не могла.

Шеварднадзе, как опытный советский дипломат, постарался скорее вывести республику из военного положения, и в конце 1992 года уже возникла иллюзия стабилизации: в Москву даже прибыла первая партия кахетинского, впервые с 1984 года. В 1993м, после завершения абхазской войны, возобновились масштабные поставки мандаринов.

«Седой лис», как уважительно именовали нового президента, был абсолютно советским руководителем. Ничем не хуже и не лучше Ельцина. Основная цель этого типа менеджеров — сохранение личной власти. Идеальным инструментом они всегда считали административные интриги. Общие задачи политики или экономики были им принципиально чужды, потому что они никогда не видели вокруг себя ничего, кроме весьма конкретных физиономий коллег, вовлеченных в те же внутриведомственные интриги.

Да, конечно, на экономическую ситуацию в Грузии наложился еще и общероссийский экономический хаос, разрушение старых производственных связей, но сильнее всего повлияло другое обстоятельство грузины оказались фантастически ленивы, упрямы и тщеславны. Можно, конечно, сказать спокойны, консервативны и уверены в себе, но это было бы явным преуменьшением. В период Горбачева Гамсахурдиа изза лености и упрямства они не захотели бросить все силы на модернизацию теневого производства ширпотреба. При Шеварднадзе горделиво не пожелали осознать необходимости перехода к сугубо аграрной модели экономики, ориентированной на экспорт в Россию. Строго говоря, и сам грузинский президент совершал отнюдь не те шаги, какие были необходимы для возрождения страны. Он мог воспользоваться своими связями времен руководства МИДом - он это сделал. И получил западные кредиты, которые граждане, а пуще того чиновники, просто проедали. Он мог крутить интриги с российскими военными базами он это делал. И вызывал к себе интерес Запада, который обращался в новые кредиты и проекты наподобие нефтяного транзита. Но прагматичного и здравого отношения к собственной экономике он проявить не смог. Не потому, что не хотел — просто никогда не подозревал о существовании подобного подхода. Грузия стабилизировалась в полуистощенном и невротическом состоянии. Такой и досталась она новому президенту Михаилу Саакашвили.

Новые грузинские лидеры Михаил Саакашвили, Нино Бурджанадзе и Зураб Жвания оказались более последовательными и прагматичными, чем Эдуард Шеварднадзе. Они увидели выход в том, чтобы следовать и дальше той же логике, которая загнала Грузию в тупик. Республика не хочет довольствоваться сельским хозяйством, а желает заниматься политикой? Прекрасно, надо сделать Грузию элементом самой большой и важной мировой политики. Но только быстро, энергично и решительно.

Формально главный лозунг теперешнего президента Грузии — объединение государства, возвращение в состав республики незаконно отпавших территорий. Их, собственно говоря, всего три: Абхазия, Аджария и Южная Осетия. Но этот простой лозунг предполагает весьма масштабные последствия, поскольку решение такой задачи включает Грузию в большую геополитическую игру.

С Аджарией вопрос решился довольно просто. Ведь по этническому составу Аджария — та же Грузия, но испытавшая сильнейшее турецкое влияние. Потому и живут там грузины-мусульмане, которым, в сущности, автономия нужна была гораздо меньше, чем возможность передела власти. При бывшем аджарском президенте в автономии действительно была стабильность, но стабильность клана Абашидзе, стабильность удельного княжества. Смена власти предполагала обновление чиновничества, и обделенная часть аджарской элит ухватилась за эту возможность.

Южная Осетия и Абхазия - совсем другое дело. Там преобладает этнически негрузинское население, сильна память не только о страшных событиях начала 90-х, но и о меньшевистском правительстве Ноя Жордаании, которое с помощью военной силы «освобождало» эти регионы от большевизма. Ни Южная Осетия, ни более крепкая в военном отношении Абхазия не войдут в состав Грузии без масштабного вооруженного конфликта. Даже если предположить, что российские миротворцы устранятся от своей миссии, собственными силами Грузияс подобной задачей не справится. Единственное, что в данной ситуации представляется реальным - развертывание масштабных боевых действий и последующая апелляция к «мировому сообществу. Которое ждет подобного поворота событий уже двести лет.

Принципиальный англо-русский конфликт, связанный с движением нашей страны в направлении Кавказа и Средней Азии, окончательно оформился только в ХIX веке, но наметился уже в середине XVIII. Англо-русское противостояние стало элементом европейской политики, в нем принимали активное участие и Франция, и Германия. Накануне Крымской кампании 1853—1855 годов один из идеологов британской внешней политики лорд Пальмерстон писал: «Лучшей и самой эффективной гарантией европейского мира в будущем явилось бы отделение от России некоторых приобретенных ею окраинных территорий: Черкесии, Крыма, Бессарабии, Польши и Финляндии...» Дело в том, что Кавказ и Крым всегда были ключом к Передней Азии и Черному морю, а Польша к Восточной Европе и Балтике. Пожелания Пальмерстона сбылись в эпоху Горбачева-Ельцина, и практически все эти территории уже отделены от России за исключением Черкесии, то есть западной части Северного Кавказа. Впрочем, и здесь есть возможности для дальнейшей игры.

Нынешняя схема интересов западного мира на Кавказе выглядит более абсурдно, чем сто или двести лет назад. И включение в состав игроков американской империи совершенно не меняет ситуации. Итак, назовем основные мотивы присутствия атлантических держав
на Кавказе.

Первый. По Кавказу может пролегать путь из Каспия в Черное море — мост из Средней Азии в Европу, минующий Россию. Помимо этого, есть еще одно транзитное направление на север, по черноморскому побережью (Турция - Аджария – Грузия - Абхазия, а далее в Россию или морем до Украины) и вдоль Каспия (Иран - Азербайджан - Дагестан, далее в Россию).

Второй. Кавказ является наиболее разработанной экспериментальной базой для проведения ограниченных опытов по столкновению различных форм мусульманской идеологии. Проще говоря, конфликт между фундаменталистским исламом (Иран, Саудовская Аравия, шииты и ваххабиты вообще) и светским (Турция, Египет, Кувейт, Сирия) здесь может быть локализован и испытан.

Третий. Кавказ есть консервированная форма множества межнациональных конфликтов, которые могут спровоцировать этно-социальный кризис не только на юге России, но и в Поволжье, и на Урале.

Кажется, этого должно быть достаточно для включения Кавказа в сферу интересов любой крупной современной державы. Что, собственно говоря, ныне и происходит. А значение Грузии в кавказском регионе, безусловно, можно считать едва ли не определяющим. И самое важное здесь - черноморские порты. Ведь именно через Грузию идет единственный транзитный путь из Каспия в Черное море. Ценность его очевидна не только для Армении и Азербайджана, но также для Казахстана и Туркмении. Кавказский маршрут транспортировки среднеазиатской нефти в состоянии обеспечить не только определенную независимость закаспийских республик от российских трубопроводов и политики бывшей метрополии, но и — в идеале — может оказаться и экономически более выгодным. Другое дело, что до этого идеала сейчас еще очень далеко, но большая политика сродни фьючерсной бирже — в ней учитываются и вполне гипотетические обстоятельства.

По самым скромным оценкам, развивать из геополитических соображений легенду о каспийской нефти можно будет еще лет пятнадцать — если, постепенно отказываясь от уже малоперспективной азербайджанской нефти, подразумевать последующую разработку туркменских и казахстанских месторождений. Во всяком случае, здравомыслящий игрок, обладающий изрядным запасом сил и средств, никогда бы не отказался от такой возможности. Тем более имея в виду перспективу существенного усиления влияния на Иран за счет общей экспансии в каспийский регион.


При желании общая продолжительность этого сценария может составить даже лет пятьдесят, особенно если задействовать в сюжете всю постсоветскую Среднюю Азию, Афганистан и Пакистан, которые почти автоматически тянут за собой Индию и Китай. Поэтому потенциальные геополитические резервы Кавказа несопоставимо больше каспийских запасов нефти. Грузия, равно как и другие кавказские государства, обречена быть фишкой в этой игре.

Кроме того, Грузия и ее соседи в самом ближайшем будущем могут стать, и, кажется, уже становятся, ареной борьбы между радикальными и либеральными мусульманскими течениями. В последние годы резко усилилось влияние Турции на Азербайджан и Грузию. А это привлекло внимание исламистских арабских кругов, менее всего настроенных отдавать Кавказ светской Турции. Они прекрасно понимают, что традиционная религиозная общность Грузии и Армении сейчас перестала иметь какое-либо значение - прежде всего потому, что последние двести лет этот фактор подразумевал вовлечение России в дела региона. А поскольку грузины теперь категорически не хотят видеть русских на Кавказе в качестве активной силы, то на место прежней логики «союза единоверцев» заступает критерий простой геополитической выгоды. Главным принципом цементирования Закавказья должно стать объединение вокруг Турции и НАТО.

Девальвация религиозных противоречий выгодна не только светским мусульманским государствам, поэтому уже сейчас арабские страны заявляют о своей готовности активно работать с Грузией и Азербайджаном. В частности, представители финансовых кругов ОАЭ и Саудовской Аравии намерены инвестировать в грузинский банковский сектор. А если учесть, что на Кавказе давно пытаются играть Штаты, которые теснейшим образом связаны с капиталом саудитов, то придется признать, что фундаменталистский ислам вторгается в регион не без воли игрока номер один в сегодняшней мировой политике.

Наконец, есть еще одно обстоятельство - не столь масштабное, но не менее весомое для современной тбилисской политики: через Грузию идет транзит наркотиков. В каком-то смысле этот сюжет стал для грузинской внутренней политики такой же разменной картой, как при советской власти тема коррупции и теневого производства. Оппозиция обвиняла Шеварднадзе в покровительстве наркотрафику, Шеварднадзе переадресовывал обвинения местным князькам и непокорным автономиям. После свержения Абашидзе в Батуми был обнаружен подпольный завод по п
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments