Игорь (nihao_62) wrote,
Игорь
nihao_62

Домашнее чтение (или напряжённая неловкость)

Оказалось, что Владимир Орлов в прошлом году ещё книгу написал! Так я тут же, как только узнал, читаю.

Заглавие этой книги называется "От автора "Альтиста Данилова".
- Вы хотите сказать - книга так называется?
- Нет, ты не понимаешь. Это заглавие так называется. А книга называется "Роман".
- Мне надо было спросить: это у книги такое заглавие?
- Да нет! Заглавие совсем другое. "Земля имеет форму чемодана".

И вспомнились недавние обсуждения у друзей.

platonicusназвать книжки, написанныя (или впервые опубликованныя) по-русски послѣ совѣтской власти, какiя мнѣ было прiятно читать и хотѣлось бы перечесть

И philtriusОдной вещи совсѣмъ не могу понять: психологiи человѣка, которому нужна современная литература.

Кстати пришлось, поцитирую из Орлова:
---------------

Куропёлкин разорвал пакет, достал из него листок с предписанием.
Прочитал.
«Евгений Макарович, будьте добры, потрудитесь прочитать книжки. Просьба: к вечеру подготовьте соображения. На тему: “Поэзия молодых нулевого десятилетия ХХI века”»...

Стихи он давно не читал, и даже текст Государственного гимна помнил туманно. В книги же поэтов, рекомендованных ему застенчивыми библиотекаршами, чаще всего любительницами Э. Асадова, заглядывал в пору полового созревания и полового же ученичества, тогда и сам сочинял какие-то идиотские стишки с объяснениями в любви Елизавете Сёмгиной, недоступной волокушской красавице, пятнадцати лет, троечнице.
Потом болезнь отшелушилась и прошла.
Доступная Куропёлкину поэзия размещалась нынче начинкой в фанерных шлягерах и не задерживалась в его сознании.
И вот теперь его призывали в ценители сочинений нулевого десятилетия...

Пытаясь быть добросовестным, Куропёлкин потратил часа два на чтение книжек. Но заскучал, стал зевать, мысленно извинялся перед творцами, мол, это он такой тупой и бесчувственный, а очень может быть, что их стихи хороши и нужны людям...

Первым делом Куропёлкин сообразил, что почти в каждой из книжек есть авторские предговорения. Типа – «Коротко о себе». «А прежде я скажу…», «По секрету всему свету», «Утренняя автобиография» и т. д. Вот из этих предговорений или увещеваний читателя, решил Куропёлкин, и можно было что-либо выудить для основательных соображений.
Охотнее всего допускали откровения лирические дамы. Кстати, почти все они просили называть себя поэтами, а не поэтессами. Поэту Ирине Акульшиной в слове «поэтесса» виделось пренебрежение к таланту и к свойствам её личности. «И вообще, – писала Акульшина, – поэтесс куда больше среди мужчин, якобы стихотворцев, нежели среди женщин». Бесспорно к разряду поэтесс, по мнению Акульшиной, относился нервический кудряш Есенин. При этом дама, то есть барышня нулевого десятилетия будто бы смутилась и принялась уверять, что её натуре чужды высокомерие и наглость и что её лирические состояния точнее было бы называть напряжённой неловкостью.

«Во как!» – обрадовался Куропёлкин.
Напряжённая неловкость!
Неплохо!
---------
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments